Лучшие фильмы, писатели, артисты

[Anjel]

Не очень представляю Мягкова в этой роли... , наверно это уже совсем другой персонаж...

[Anjel]

просто Хабенский тоже в Утиной охоте снялся.

Даже не знала, сегодня вечерком посмотрю. На мой взгляд, Хабенского с Далем объединяет способность в кадре " рассеянно смотреть в никуда". Смотрит с экрана не на тебя, а сквозь тебя

[Сергей Темрин]

Это как взгляд Штирлица...
Забыл, как кафешка со слоником называлась...

[Anjel]

Элефант . У Штирлица мысль в глазах. Причём он думает так, что аж слышно...

[malenikii buchgalter]

Для тех кто любит исторические романы совету почитать Валентин Пикуль " Фаворит".

[Иляна]

Причём он думает так, что аж слышно...

Как хорошо сказано!!!Жаль, что нет у нас рубрики "цитаты" Может откроем Все же в очередной раз понимаю как многогранен русский язык...

[COLOP]

Иляна
viewtopic.php?f=30&t=689&p=177513&hilit=%D1%86%D0%B8%D1%82%D0%B0%D1%82%D1%8B#p177513

[Anjel]

Причём он думает так, что аж слышно...

Как хорошо сказано!!!Жаль, что нет у нас рубрики "цитаты" Может откроем Все же в очередной раз понимаю как многогранен русский язык...

Ест у нас рубрика, не помню где и как называется с коронной фразой МариБуга "В первый раз не вложилось чего-то...Вроде еще не пила с утра..."

[Nata]

Забыл, как кафешка со слоником называлась

так не Elefant разве?)))

[Сергей Темрин]

Для тех кто любит исторические романы совету почитать Валентин Пикуль " Фаворит".

Да, очень актуально, как Потемкин Крым завоевывал...

И еще для любителей сопоставлений:

Василий Аксенов. Остров Крым (роман был написан в 1979 г., судя по всему Аксенов уже был в эмиграции)

Краткое содержание (http://briefly.ru/aksenov/ostrov_krym/)
Случайный выстрел из корабельного орудия, сделанный английским лейтенантом Бейли-Лендом, предотвратил захват Крыма частями Красной Армии в 1920 г. И теперь, в годы правления Брежнева, Крым превратился в процветающее демократическое государство. Русский капитализм доказал своё превосходство над советским социализмом. Поражают воображение ультрасовременный Симферополь, стильная Феодосия, небоскрёбы международных компаний Севастополя, сногсшибательные виллы Евпатории и Гурзуфа, минареты и бани Бахчисарая, американизированные Джанкой и Керчь.

Но среди жителей острова Крым распространяется идея партии СОС (Союза Общей Судьбы) — слияния с Советским Союзом. Лидер партии — влиятельный политик, редактор газеты «Русский Курьер» Андрей Арсениевич Лучников. Его отец во время гражданской воевал в рядах русской армии, стал предводителем дворянства феодосийской губернии и живёт теперь в своём имении в Коктебеле. В Союз Общей Судьбы входят одноклассники Лучникова по Третьей Симферопольской гимназии Царя-Освободителя — Новосильцев, Деникин, Чернок, Беклемишев, Нулин, Каретников, Сабашников и др.

Андрей Лучников часто бывает в Москве, где у него много друзей и есть любовница — спортивный комментатор программы «Время» Татьяна Лунина. Его московские связи вызывают ненависть у членов «Волчьей Сотни», которая пытается организовать покушение на Лучникова. Но за его безопасностью следит одноклассник, полковник Александр Чернок, командир крымского спецподразделения «Эр-Форсиз».

Лучников приезжает в Москву. В Шереметьеве его встречает Марлей Михайлович Кузенков — работник ЦК КПСС, «курирующий» остров Крым. От него Лучников узнает, что советские власти довольны курсом на воссоединение с СССР, который проводит его газета и организованная им партия.

Оказавшись в Москве, Лучников скрывается от «ведущих» его сотрудников госбезопасности. Ему удаётся незаметно выехать из Москвы с рок-группой своего друга Дима Шебеко и осуществить давнюю мечту: самостоятельное путешествие по России. Он восхищён людьми, с которыми знакомится в провинции. Известный нарушитель границ Бен-Иван, доморощенный эзотерик, помогает ему выбраться в Европу. Вернувшись на остров Крым, Лучников решает во что бы то ни стало осуществить свою идею слияния острова с исторической родиной.

КГБ вербует Татьяну Лунину и поручает ей слежку за Лучниковым. Татьяна приезжает в Ялту и, неожиданно для себя, становится случайной любовницей старого американского миллионера Фреда Бакстера. После ночи, проведённой на его яхте, Татьяну похищают «волчесотенцы». Но ребята полковника Чернока освобождают её и доставляют к Лучникову.

Татьяна живёт с Лучниковым в его роскошной квартире в симферопольском небоскрёбе. Но она чувствует, что её любовь к Андрею прошла. Татьяну раздражает его одержимость абстрактной идеей Общей Судьбы, в жертву которой он готов принести цветущий остров. Она порывает с Лучниковым и уезжает с влюблённым в неё миллионером Бакстером.

Сын Андрея Лучникова, Антон, женится на американке Памеле; со дня на день молодые ждут ребёнка. В это время Советское правительство «идёт навстречу» обращению Союза Общей Судьбы и начинает военную операцию по присоединению Крыма к СССР. Гибнут люди, разрушается налаженная жизнь. Гибнет новая возлюбленная Лучникова Кристина Парслей. До Андрея доходят слухи, что погиб и его отец. Лучников знает, что стал дедом, но ему неизвестна судьба Антона и его семьи. Он видит, к чему привела его безумная идея.

Антон Лучников с женой и новорождённым сыном Арсением спасаются на катере с захваченного острова. Катер ведёт эзотерик Бен-Иван. Советские лётчики получают приказ уничтожить катер, но, видя молодых людей и младенца, «шмаляют» ракету в сторону.

Андрей Лучников приезжает во Владимирский собор в Херсонесе. Хороня Кристину Парслей, он видит на кладбище у собора могилу Татьяны Луниной. Настоятель собора читает Евангелие, и Лучников спрашивает в отчаянии: «Почему сказано, что соблазны надобны Ему, но горе тем, через кого пройдёт соблазн? Как бежать нам этих тупиков?..»

За собором святого Владимира над захваченным островом Крым взлетает праздничный фейерверк

[Anjel]

http://www.kinopoisk.ru/film/426301/ просто Хабенский тоже в Утиной охоте снялся. А он, как и Даль, умеет играть так, что ВЕРЮ!

Очень даже, очень даже.... ...Прекрасно играет Хабенский на сцене - это спектакль. Сегодня буду вторую часть досматривать.

[Сергей Темрин]

100 лучших романов ⅩⅩⅠ века
«Афиша» с помощью четырех десятков писателей, критиков и журналистов выбрала сто лучших романов, написанных в новом столетии и вышедших на русском языке, и попросила экспертов рассказать о каждом, а Льва Данилкина — вынести всем книгам короткие вердикты.
Список 100 лучших романов XXI века был составлен на основе опроса четырех десятков экспертов. Все они перечислены ниже
Игорь Алюков, главный редактор издательства «Фантом пресс»; Александр Архангельский, писатель; Елизавета Биргер, литературный критик; Дмитрий Быков,писатель; Евгений Водолазкин, писатель; Дмитрий Волчек, издатель; Андрей Геласимов, писатель; Александр Горбачев, главный редактор «Афиши»; Варвара Горностаева, издатель; Николай Григорьев, главный редактор Afisha.ru; Павел Грозный, редактор «Афиши–Воздух»; Игорь Гулин, критик; Дмитрий Данилов,писатель; Екатерина Дементьева, главный редактор «Афиши–Город»; Станислав Зельвенский, журналист; Кирилл Иванов, музыкант, поэт; Александр Иличевский,писатель, поэт; Кирилл Кобрин, писатель; Михаил Котомин, главный редактор издательства Ad Marginem; Борис Куприянов, издатель; Олег Лекманов,литературовед; Катя Морозова, литературный критик; Георгий Мхеидзе, журналист; Анна Наринская, литературный критик; Лев Оборин, литературный критик; Дмитрий Ольшанский, журналист; Павел Пепперштейн, писатель, художник;Андрей Подшибякин, журналист; Захар Прилепин, писатель; Валерия Пустовая,редактор журнала «Октябрь»; Андрей Рубанов, писатель; Феликс Сандалов,редактор «Афиши»; Юрий Сапрыкин, главный редактор «Афиши– Воздух»; Игорь Сахновский, писатель, поэт; Роман Сенчин, писатель; Петр Фаворов, редактор The Prime Russian Magazine; Алексей Цветков, писатель, философ; Сергей Шаргунов,журналист, писатель; Галина Юзефович, литературный критик

«11/22/63» Стивена Кинга
2011
54-й роман Мастера — про то, как обычный школьный учитель, открывший дыру из 2011-го в 1958-й, проникает в прошлое, чтобы в 1963-м спасти Кеннеди. Большой Американский Роман — про оригинальные характеры, которые рождает Америка.
Екатерина Дементьева: «11/22/63» не просто фантастический триллер, где главная загвоздка — удастся ли остановить Освальда. Впрочем, следить за последним — это особое удовольствие. Наблюдать, как он скрежещет зубами от голоса своей жуткой матери или при виде шортиков жены. Учителишка из будущего оказывается не заурядным проводником либеральной идеи, а не менее важным героем. Это его глазами мы наблюдаем за Америкой 60-х — с недоверчивыми компатриотами, свингом на танцплощадке и невероятно густым пивом. Это в его голову закрадутся сомнения — а что если не Освальд? Что если Кеннеди не остановит войну во Вьетнаме? Что если будущее не перекроить? Одним словом, постановка вопроса как у Дымарского, но ответы гораздо интереснее».


«1Q84» Харуки Мураками
2009
Трехтомная псевдодетективная — на самом деле сюрреалистическая — сказка про любовь женщины-киллера и математика, тоталитарную секту и зеленых человечков, наладивших регулярное сообщение между этим и потусторонним миром.
Лев Данилкин: «Это роман о событиях вокруг смерти лидера японской тоталитарной секты, но запоминаются из него — две луны, Симфониетта Яначека и сцена, где героиня, выйдя из такси, снимает туфли и босиком по ржавой лестнице спускается в параллельный мир. «1Q84» — неопровержимое доказательство того, что между нашим и потусторонним миром существует регулярное сообщение, — и хорошие шансы оказаться там у людей, которые упиваются одиночеством. Более того, наблюдая за этим сообщением, можно вывести некоторые закономерности функционирования другой реальности. «1Q84» не пойми о чем, однако производит впечатление законченного произведения; это объект, источающий красоту, как кусок плутония — радиацию».



«Небесная гармония» (Harmonia caelestis) Петера Эстерхази
2002
Причудливый постмодернистский литературный эксперимент: охватывающая полтысячелетия хроника известной венгерской семьи Эстерхази — и, в отдельной части, история отца рассказчика, аристократа, оказавшегося гражданином коммунистической страны.
Кирилл Кобрин: «Удивительным образом Россия в постсоветское время превратилась в жалкую литературную провинцию. Когда-то западные литературные моды, например на магический реализм, приходили в Советский Союз очень быстро, несмотря на идеологические запреты. Самый модный сейчас среди продвинутых англосаксонских людей фикшн — венгерский. И самый модный писатель — Ласло Краснахоркаи. Но я решительно предпочитаю мрачному Краснахоркаи веселого, циничного и концептуального Эстерхази. Его книга о том, что мы никогда не узнаем нашей истории и, более того, не должны ее знать, важно, что у нас в голове, а не какой-то там внутренне непротиворечивый нарратив. История — это метафора нашего сознания»


«Американские боги» Нила Геймана
2001
Мрачная — но пропитанная черным юмором — сага про рагнарек, гибель мира из скандинавской мифологии: старые боги, от ифритов до Одина, готовятся к битве с богами интернета, хайвеев и GPRS. Как если бы Снорри Стурлусон начитался комиксов. Две главные жанровые премии разом: «Хьюго» и «Небьюла».
Павел Пепперштейн: «Все действие наполнено какой-то недосказанностью, которая создает кинематографическое напряжение. Интересна и обработка темы языческих богов, которые пребывают в Америке в качестве неких иммигрантов, скрывающихся за фасадом современной реальности. Особую роль в конструкции этого романа играет вставная микроновелла, в которой описывается американская деревня со странными весенними ритуалами, связанными с исчезновением местных жителей. Если представить ее экранизацию, то наверняка получилось бы что-то в хичкоковском ключе. Но не могу не добавить к этому, что следующие книги Геймана, которые мне попадались, крайне разочаровали».


«Анафем» Нила Стивенсона
2008
Головокружительная философская фантастика: действие разворачивается в параллельном мире, жители которого дискутируют о нюансах квантовой механики — попутно пытаясь предотвратить нашествие инопланетян.
Георгий Мхеидзе: «Нил Стивенсон придумал себе собственный литературный жанр. Это каждый раз тысячестраничные шедевры с невероятно тонко выписанными мирами, будь то XVII век с пиратами или схватки криптографов в ходе Второй мировой войны. Действие «Анафема» происходит в будущем: произошла глобальная война, ученым запретили пользоваться компьютерами, они сосредоточились в подобии средневековых монастырей и все делают вручную. Две главных концепции, а заодно и интриги этого романа — это квантовая природа мышления и множественность миров, то есть абсолютно научные предметы. Сложно представить себе роман, который интереснейше излагает две очень сложные теории так, что ты начинаешь их полностью понимать, — но Стивенсон его написал».

«Аномалии Камлаева» Сергея Самсонова
2008
Холодно принятый — и близкий к гениальности — роман про композитора, пожертвовавшего личным счастьем ради поиска музыкальной истины; полромана — экспрессивные описания не существующей на самом деле музыки.
Феликс Сандалов: «Сергей Самсонов появился в русской литературе ниоткуда и сразу же, в свои 27 лет, сочинил выдающуюся сагу о композиторе, сложенную на манер симфонии. Хотите рефрен? Пожалуйста — бесплодность автора, потерявшего способность слышать новую музыку, рифмуется с бесплодностью его жены и глухотой современного общества. Контрапункт? Вот вам монолог кумира главного героя, репрессированного композитора (отдаленно напоминающего реальную жертву режима Александра Мосолова), с жаром доказывающего, что главная функция композитора — угождать слушателю и следовать канону. Желаете коду? О, с этим в «Аномалии Камлаева» все в порядке — сложно найти более катарсический и оглушительный финал в отечественной литературе XXI века».

«Асан» Владимира Маканина
2008
С боем завоевавший премию «Большая книга» роман Маканина — формально история о хозяйствующем субъекте, приторговывающем во время чеченской войны разными полезными вещами, по сути — житие русского интеллигента, который жертвует репутацией ради того, что считает высшим смыслом: гуманизма, жизней людей. Типично маканинский финт — торгаш, коррупционер и едва ли не предатель оказывается святым; времена такие.
Евгений Водолазкин: «Большой роман большого писателя. Можно сколько угодно спорить, соответствуют ли описания «Асана» реальности, но это ведь все равно что спорить о соответствии реальности «Войны и мира». Есть тексты, которые сами формируют реальность и становятся впоследствии ее полномочными представителями в сознании потомков. Как это происходит, непонятно: и слова вроде бы простые, и тема для русской литературы традиционная. Считается, что там, где появляется это «непонятно», и начинается большая литература».

Далее http://mag.afisha.ru/stories/100-luchshih-romanov-veka/

[Сергей Темрин]

ТРИ ДНЯ С ДМИТРИЕМ БЫКОВЫМ
http://mag.afisha.ru/stories/100-luchsh ... m-bykovym/
Чтобы понять, как автор романа «Орфография» Дмитрий Быков успевает писать по роману в год, вести несколько колонок и передач, читать лекции и работать заместителем главного редактора, Ася Чачко провела с писателем три дня.
«Ну в чем новая эстетика символистов? Ну блин, ну «Стену» Pink Floyd смотрели? Ну так чем она отличается по драматургии? Правильно, действие переносится внутрь человеческой головы!» Дмитрий Быков читает лекцию по литературе XX века первому курсу факультета журналистов-международников МГИМО. На нем майка «Trust me! I’m a writer», a за его спиной мелом на доске нарисован толстый улыбающийся мишка и надпись «We love you» — студенты явно его обожают, хохочут над его шутками на грани дозволенного, снимают на айпэд и расхватывают темы докладов как горячие пирожки: «Кто тут озабоченный, кому про любовные треугольники у поэтов Серебряного века? Так, для Анненского нужен человек с расшатанной психикой. Хлебников — гений или шизофреник? Алкогольный делириум у Есенина — кому?» Истории поэтов перемежает байками об украденной им из армейской библиотеки книге «Жизнь человека» Леонида Андреева.
После лекции Быков хватает под мышку куртку, выскакивает на улицу, там — на дорогу, перелезает через высокий металлический отбойник на четырехполосной магистрали (иначе нужно идти в подземный переход и терять целых десять минут) и ловит такси.
Помимо преподавания в МГИМО Быков ведет литературу в частной школе «Золотое сечение», занимает пост заместителя главного редактора в журнале «Собеседник», обозревателя в «Новой газете», регулярного колумниста в журнале «Дилетант» и в журнале «Профиль», разговаривает со знаменитостями про литературу на регулярных вечерах «Литература про меня» в лектории «Прямая речь», читает лекции школьным учителям как методист в Институте открытого образования, ведет на телеканале «Ностальгия» программу «Колба времени» и цикл исторических телелекций «Календарь». А также регулярно участвует в эфире передач телеканала «Дождь», раздает комментарии журналистам практически по любым культурно-социально-политическим поводам и где-то в промежутках умудряется писать примерно по роману, поэтическому сборнику или биографии писателя в год. В этом году уже издал роман «Квартал. Прохождение» и дописывает биографию Маяковского.
Поймав машину у МГИМО, мы едем на Арбат на радиостанцию «Эхо Москвы», где Быкову предстоит взять интервью для «Новой газеты» у Венедиктова: контракт главреда единственной оппозиционной радиостанции скоро истекает, а новый могут не заключить. В машине неожиданно выслушиваю от Быкова лекцию про вомбатов — сумчатых зверьков, обитающих в Австралии. Как выяснилось, нарисованный студентами на доске зверек — никакой не мишка, а вомбат: «Это наряду с ежом мой любимый зверь — об этом знают все мои студенты. Его часто на фотоколлажах суют в руки всяким диктаторам — Путину и Сталину, чтобы те держали под брюшко это мимимишное существо. Он самый умный, пылкий любовник — у вомбата восемь сексуальных поз. На попе у вомбата твердый щиток, которым он может раздавить любого оппонента. Он крайне на меня похож, особенно спящий!»
После интервью на радиостанции, заскочив в магазин «Москва» «за детективом для мамы, которая без плохой книжки на ночь не засыпает», Быков едет в Московский институт открытого образования, чтобы прочитать лекцию о Есенине школьным учительницам литературы, повышающим квалификацию. «Наш долг объяснить детям, что настоящий Есенин — это не рязанский отрок с дудочкой и не «Клен ты мой опавший», который дети всегда переделывают в «Член ты мой опавший» — и правильно делают. Настоящий Есенин — это поэма «Пугачев». И «Я ругаюсь и буду упорно/Проклинать вас хоть тысячи лет, /Потому что…/ Потому что хочу в уборную,/А уборных в России нет» — это тоже настоящий Есенин», — объясняет он полному классу женщин за сорок в очках и блузах. А потом снова куртку под мышку, и он мчится на Пречистенку ловить машину на следующую лекцию. По Пречистенке «мерседесы» и джипы проносятся мимо, пока с противоположной стороны улицы из черного «Фольксвагена Пассата» не высовывается мужчина в дорогом костюме: «Дмитрий Львович, куда подвезти?» Запрыгиваем в машину.
— Недавно только вас видели в лектории на встрече с Собчак, как она меня разочаровала!
— Почему, она милая девушка, только вот либертарианские воззрения, но это у всех до тридцати. Она храбрая, нас связывает Болотная.
— Тем не менее 6 мая она не пошла, получилось некрасиво.
— Зато у нее обыск был — миллион евро отняли и Яшина нашли. Спасибо, что выручили, ребята!
На подходе к Библиотеке им. Эйзенштейна, где Быков должен рассказывать киноманам про Салтыкова-Щедрина, он объясняет мне, почему вынужден носиться с лекции на лекцию: «Вот было «Сити-FM», пока нас оттуда не выперли за то, что я рассказал по радио о московских митингах. Потом «Коммерсант-FM» меня еще год продержал — и то с постоянными штрафами. Каждое упоминание Координационного совета — штраф, сказал что-то про Дмитрия Анатольевича — ползарплаты. Это к вопросу о том, почему я вынужден столько лекций читать. Пока меня радио кормило, столько поденщины у меня не было. Ну ничего, выгонят нас отовсюду, мы все равно себе что-нибудь найдем».
Может, лекций столько и не было, но был «Гражданин поэт» и еще много всего. Так что исключительно деньгами всю эту беготню не объяснишь. Старая футболка, пластиковый пакет с книжками для мамы, допотопный телефон и седьмые «жигули» у подъезда квартиры за Третьим транспортным — Быков не слишком похож на человека, которым движет жажда заработка. «Деньги — это независимость. Я могу не работать в тех местах, которые мне противны, и не писать про то, про что мне неинтересно. Вот тексты в журнале «Афиша» про модных людей, непременно босиком в стильных интерьерах, я читаю с омерзением. Женщина решила три дня провести с тремя детьми без машины — эксперимент на грани фола. Молодые, продвинутые креаклы (креативный класс) вызывают у меня ненависть. Хотя пуклы (путинский класс) мне нравятся еще меньше. Я не понимаю, как можно всерьез обсуждать стиль одежды, проблемы городского дизайна или дизайна жилищ, — это все не имеет отношения к человеку и человеческой метафизике, если угодно. Эти понты — уход от серьезных вопросов. Bсе это — жуткая фальшь».
Из библиотеки Быков едет в хинкальную на вечернюю редколлегию журнала «Собеседник», «куда посторонним журналистам вход категорически воспрещен». За этот день он прочитал три лекции в трех разных местах, взял одно интервью и дал два (для студенческой газеты МГИМО и преподавательской МИОО). Все нужные имена, даты и точные адреса он вспоминает с той же легкостью, с какой цитирует стихи и прозу огромными отрывками. Этим, конечно, отчасти объясняется его феноменальная успеваемость — там, где обычному человеку по сто раз приходилось бы лазить в интернет или блокнот, он с легкостью вытаскивает необходимую информацию из собственной головы. «Чтобы писать, надо жить. И вся эта деятельность, которая кому-то кажется лихорадочной, а мне вполне размеренной, проистекает именно от того, что это мой способ набираться знаний о жизни. Я не могу сочинять лабораторным способом».
Следующий день начинается лекцией «Поэтика гнусности» в Международном университете, Быков рассказывает студентам о новой российской пропаганде. «Вот в кадре стоит Навальный. «А может быть, он нацист? Может, гомосексуалист? Не любит свою мать?» — спросил нас ведущий НТВ ни с того ни с сего. Или оппозиционер N изменяет жене. «А может, он также изменяет и родине?» А вот историческая аналогия: человек протестует против коррупции. «Им, большевикам семнадцатого года, тоже казалось, что они борются с коррупцией, но посмотрите, что они творили в 1937-м». Все это наглядно нам демонстрируется в фильмах Киселева и сюжетах об Украине, про сына Чикатило на Майдане. Вас этим не удивишь. Но давайте попытаемся понять, почему эта мерзость так соблазнительна». Быков с легкостью овладевает залом. Пара шуток вначале, доверительное «как вы знаете, как вы понимаете», веселое и на равных общение со студентами — «я понял твой вопрос, садись, мать, в ногах правды нет», небоязнь говорить с молодыми о сексе и о политике по-взрослому — и аудитория ловит каждое его слово. Постепенно разбор пропагандистских приемов перерастает в настоящую проповедь. «Мы знаем, что мир лежит во зле. Человеку свойственны устремления к добру, но Царствия Небесного на земле не будет. Мы понимаем, что на короткой дистанции нашей жизни миром правит зло, и, выступая на стороне зла, мы имеем больше шансов стать успешными, отдаваясь ему, мы чувствуем мощный экстаз падения». Россия, как и Украина, по мнению Быкова, слишком долго играла во зло — страна, которая десятилетиями оставалась без моральных ориентиров, постепенно гниет и неизбежно исчезает. Путин, как бы ни был плох, — последняя скрепа, которая держит Россию в прежнем виде, дальше лишь неминуемое разложение и упадок. Хорошенько напугав студентов, он отпускает их с добрым напутствием: экстаз падения — это мощное удовольствие, но короткое. Обещанный дьяволом сундук золота в итоге обязательно превращается в сундук червей и головешек. «Так, в «Нимфоманке», которую вы уже наверняка все посмотрели, героиня, сменяя любовников по несколько раз за ночь, приходит к тому, что в результате с тем, кого любит, не чувствует ничего. А неиссякаемую радость приносит в жизни лишь одно — постоянное интеллектуальное саморазвитие, и оно же продлевает жизнь».
Может быть, все дело в этом: Быков — миссионер, отсюда и любовь к преподавательству, и готовность проповедовать со всех доступных площадок, и неиссякаемая энергия, которой нет у ненавистных героев «Афиши», часами обсуждающих занятия йогой, новую диету и бургерную? Наконец, в пятницу перед вечерним телеэфиром улучаю несколько минут, чтобы спокойно задать вопрос: писателям полагается любить уединение и покой, а он носится как угорелый. Зачем? Это такая просветительская миссия писателя — делать мир лучше?
«Ася, вот мы с вами общаемся три дня, и за это время вы мне не задали ни единого вопроса о моих книгах — вам совершенно неважно, есть они или нет, — устало и несколько раздраженно говорит он, — вам интересно, что вот бегает такой забавный Быков. Но помнить меня будут, как ни странно, благодаря книжкам. И дело не в вас, — спохватывается и возвращается к привычному бодро-менторскому тону. — Современный читатель способен воспринимать в основном внешние поводы для разговора о литературе. Про меня есть несколько основательных критических статей, но выходят они в местах малодоступных и пишутся людьми непубличными. Так что мне приходится ловить читателя на сопредельных территориях — на телевизионных, литературоведческих, лекционных, педагогических, — воспитывать себе будущее поколение читателей. Я пытаюсь сделать так, чтобы литература вторгалась в жизнь, — все ради того, чтобы достучаться до читателя. Вижу ли я в этом миссию? Нет, я вижу в этом экстремальный спорт».
Некоторые критики полагают, что после великих романов «Орфография» и «ЖД» проза Быкова стала скатываться в беллетристику. Может быть, вся эта беготня с лекциями и эфирами оттягивает силы от писательства? «Конечно, нет! — уверен писатель. — Более того, когда человек очень занят, он пишет больше, а не меньше. Это тренировка, которая позволяет держать мозги в тонусе. Когда мне приходит в голову какая-нибудь мысль, которая тянет на основу для романа, я могу быстро ее размять. Как может ежедневная тренировка оттягивать силы от олимпийского рекорда?»
Кстати, любимый австралийский зверек Быкова вомбат способен развивать рекордную для такого маленького пухлого существа скорость — 40 километров в час. Правда, ученые до сих пор еще не поняли, в какой ситуации и для чего вомбат резко начинает бежать.

[Сергей Темрин]

ЗОЛОТОЕ РУНО (часть 2, гл.
Михаил Веллер из новой книги «Любовь и страсть»

Не было в мире любви сильнее, способной и готовой на все, и не было образа любящей женщины более величественного, чем МЕДЕЯ. Чувство достигает здесь космического, божественного масштаба. Границы возможного исчезают перед всемогуществом любви.
Как всякая великая любовь, это была трагическая история.
Молодой сын свергнутого царя ЯЗОН сел с командой на корабль «Арго», и аргонавты отправились в далекую Колхиду добывать волшебное золотое руно. Руно гарантировало процветание своим владельцам. Тогда престарелый дядя-узурпатор вернет ему трон. Гиблая, как мы понимаем, затея.
Царь Колхиды пообещал, что раз Язону так надо и он согласен отслужить любую службу – пусть вспашет поле на огнедышащих быках и засеет зубами дракона; тогда получит руно. Но быки, самоходные огнеметы, сжигали все вокруг.
Тут подошел и конец Язону. Но в него влюбилась Медея, дочь царя. И дала волшебную мазь, предохраняющую от огня. Он вспахал!
Вспахал – и из посеянных зубов мгновенно взошли страшные воины, непобедимые и бессмертные. Хана, смекнул герой. Но Медея снабдила его камнем – он бросил камень в гущу врагов, и они перебили друг друга.
Однако царь, как лицо государственное, отнюдь не собирался сдерживать обещание и расставаться с гарантом конституции, то-есть тьфу, с гарантией благоденствия. Золотое руно надежно хранилось в священной роще под присмотром дракона. А прыткого Язона со товарищи царь разумно решил напоить и сжечь вместе с кораблем, свалив все потом на стихию и пожарную инспекцию.
И вот Медея, любимая дочь, зная, что от сохранности руна зависит благополучие отца, семьи, страны и народа, - колдовскими чарами усыпляет дракона, помогает возлюбленному украсть руно и вместе с ним бежит на корабле.
Погоня настигала их. А она взяла с собой любимого младшего брата. И вот она убивает брата… и рубит его тело на куски… и бросает в море! Она знает, что раздавленный горем отец прекратит гнаться за ними, чтобы подобрать и сложить тело сына и с подобающим обрядом упокоить на берегу…

Любовь преданной женщины спасет любимого в самой опасной ситуации. Любовь преданной женщины сохранит мужчине жизнь и приведет к победе. Удача твоя равна тому, насколько сильно тебя любят. Фиг бы совершили все герои все их подвиги, если бы женская любовь не вела и не хранила их.
Любовь – это чудо, которое превращает женщину в волшебницу. Нет ничего, что было бы не по силам любящей ради возлюбленного своего.
Но нет такого страшного преступления, предательства и братоубийства, на которое не пошла бы любящая женщина, чтобы спасти любимого. Нет такой самой жуткой цены, которую она бы не заплатила за его жизнь и любовь.
И однако, и однако, и однако!.. Лишь на нейтральном острове, вынужденный к отдыху и ремонту, Язон официально взял в супруги Медею, обстоятельства сподвигли, – иначе ее там грозили выдать в Колхиду отцу как беглянку, таковы были законы…
Они вернулись на родину Язона, но старый царь отнюдь не собирался сменять власть и отдавать трон. Тогда Медея придумала очередной план, как все устроить по желанию супруга. Она обратила внимание дочерей царя на то, что старик уже дряхл. И открыла прекрасное средство омоложения. Взяла старого козла, разрезала на куски, кинула в кипящий котел с травами – и оттуда выскочил бодрый молодой козлик! Давайте, девушки.
Девушки убили отца, разрезали, кинули в кипящий котел, но что-то не заладилось, и кроме похлебки для людоеда из процедуры омоложения ничего получиться не могло.
Медея сообщила супругу, что все устроилось, трон вакантен, а она грех на душу не брала, дочери сами старика прикончили… идиотки, но полезные.
К сожалению, жители неправильно поняли свое счастье, и в негодовании вопили о смерти жестокому проходимцу и его ведьме! Язону с Медеей пришлось срочно бежать с родины, и царем он уже не стал. То есть все труды насмарку!..
Вот так самоотверженная любовь превосходит меру и превращается в злодейство. И результат оказывается противоположным желаемому. И губишь то, что любишь. И светлая поэзия высокой любви превращается в черную трагедию губительных страстей. Боги, боги мои, неужели даже в любви, высокой и прекрасной, должно знать меру; и есть законы людские и божеские, переступая которые любовь становится карой, горем, злом.
Эти древние греки были такие умные, что печально делается…

Медея и Язон бежали в Коринф и стали там жить, имея средства: золотое руно пропасть не давало. И у них родилось двое детей. И они стали стариться. И Медея, призвав на помощь весь свой волшебный дар, вернула любимому юность. И он стал ослепительно прекрасен, как в те дни, когда она жила в далеком отцовском доме, и впервые увидела спрыгнувшего на берег с корабля юношу из далекой страны.
Когда женщина любит так самоотверженно, и когда мужчина столь многим ей обязан, и ничем не может ее попрекнуть, - этот подлец начинает ею тяготиться. Такая любовь ему не по плечу. Он подсознательно тянется к освобождению.
И этот неблагодарный мерзавец, во всем блеске своей молодости, возвращенной женой, - он увлекся дочерью местного царя и решил на ней жениться. Новая юная жена, социальный статус, корона в будущее наследство, и никакого груза обязательств. Увы – в любви благодарности нет…
Он разлюбил, объяснился и ушел. Развод по-древнегречески.
Парень забыл, с кем имеет дело. Медея послала в дар новобрачной, как знак примирения, прекрасное одеяние собственной работы. Та радостно примерила, вспыхнула и сгорела в нем заживо и мгновенно.
Разъяренный Язон помчался в старый дом – мстить и карать!! То, что он там увидел, лишило его рассудка.
Медея убила их детей.
Боль ее была так велика, горе так непереносимо, ревность так огненна, а вся жизнь лишилась смысла, - что ею владел уже только один помысел: сделать ему как можно больнее.
Вот что такое трагедия. Трагедия – это испытание человека в полном диапазоне вплоть до разрушения. Когда душа его являет свою суть, истинные и глубинные качества, не видные и не востребованные в повседневной суете, пока не настанет время больших испытаний, пока обстоятельства не становятся экстремальными. Поэтому трагедия – это страдания и гибель героя, душевная стойкость которого огромна. Смерть червяка не есть трагедия.
Дальнейшая судьба Медеи – это лишь варианты конца.
Когда судьба кончилась – жизнь и смерть уже не имеют значения.
Скрылась ли Медея на крылатой колеснице, скиталась ли по чужим городам, изгоняемая отовсюду, вернулась ли умирать на родину, – сказители передавали версии и слухи.
Язон повесился. Такой конец выглядел неромантично, и со временем стали рассказывать, что он скитался до старости, не зная покоя, пока не набрел на дальнем берегу на обветшавший остов корабля своей славы и молодости – «Арго», прилег отдохнуть в его тени, и погиб под обрушившимися обломками: словно корабль ждал своего хозяина, чтобы погибнуть с ним вместе.
Без Медеи и ее любви – словно не стало всей его жизни. И предавая ту, которая любила и сделала для тебя все – ты зачеркиваешь собственную жизнь.
Чертовы мудрые греки…

[Anjel]

Да....любовь - это страшная сила....
Семью Оршавиных напомнило